На дворе верный страж дома - большая дворная собака встретила его с униженными ласками; но он взбежал на крыльцо, не заметив даже доброго Бостона...
д. Всякий хоронит дальше свою душевную жизнь; всякий так и смотрит на вас, как будто говорит: "ведь я сюда пришел, чтоб танцевать или чтоб прическу пока..
"Кирпичом по загривку". 39. "Как думаешь, навернется, так сразу и кранты, а?" 40...
Вы читаете «Неизвестные письма Н.И.Гнедича И.М.Муравьеву-Апостолу», страница 1 (прочитано 0%)
Гнедич Николай Иванович
О.Н.Овен
Два письма Николая Ивановича Гнедича к Ивану Матвеевичу Муравьеву-Апостолу и один из первых вариантов перевода шестой песни "Илиады" обнаружены нами в фондах научной библиотеки Калининского государственного университета. Они вплетены в книгу "Илиада" (СПб., 1829): письмо от 29 апреля 1813 года и перевод шестой песни — в первый том, письмо от 4 декабря 1814 года — во второй. На чистых листах между листами с текстом имеются заметки по поводу перевода Гнедичем отдельных слов.1 Судя по всему, книги принадлежали И. М. Муравьеву-Апостолу, прекрасно знавшему греческий и латинский языки и занимавшемуся переводами. Оба тома поступили в библиотеку университета вскоре после Великой Октябрьской социалистической революции из частной библиотеки помещиков Гурко, имение которых находилось недалеко от Твери. Каким образом попали эти книги в библиотеку Гурко, точно установить невозможно. Вероятно, они были привезены в Тверь сыном Ивана Матвеевича — декабристом Матвеем Ивановичем, который после амнистии 1856 года несколько лет жил в Твери. Первое письмо написано в то время, когда Н. И. Гнедич со всей присущей ему страстностью и целеустремленностью начинает работу над новым переводом "Илиады", уже не александрийским стихом, каким были сделаны переводы его предшественника Ермила Кострова и первые опыты самого Гнедича, но размером оригинала — гекзаметром. Известно, какой острой была литературная борьба за утверждение гекзаметра в русском стихосложении. Публикуемые письма позволяют еще раз вернуться к ней и более точно оценить позиции отдельных ее участников. Сам факт обращения Н. И. Гнедича к И. М. Муравьеву-Апостолу красноречиво свидетельствует о том, что Гнедич очень высоко ценил познания Ивана Матвеевича в области греческой и римской литературы и надеялся найти у него поддержку в своих исканиях. Литературные позиции Гнедича и Муравьева-Апостола во многом совпадали, их взгляды и отношение к Шишкову и шишковистам были очень близки. Здесь же необходимо коснуться взаимоотношений автора писем и адресата с еще одним участником споров вокруг "русского гекзаметра" — В. В. Капнистом. Они оказались весьма сложными. В. В. Капнист и И. М. Муравьев-Апостол, соседи по имениям в Полтавской губернии (как и Н. И. Гнедич), поддерживали постоянное дружеское общение. Муравьев-Апостол делал для Капниста, не знавшего латинского и греческого языков, подстрочные переводы произведений Горация и других классических поэтов. Капнист присылал ему свои переводы для уточнения и оценки.2 Близкие, дружеские отношения связывали до определенного времени Капниста и с Гнедичем. Капнист, будучи старше Гнедича на 26 лет, оказывал ему покровительство. Именно он помог материально нуждавшемуся Гнедичу выхлопотать пенсион за поднесенную великой княгине Екатерине Павловне VII песнь "Илиады" (переведенную по совету того же Капниста александрийским стихом).
Мечты волшебные, вы скрылись от очей! Сбылися времени угрозы! Хладеет в сердце жизнь, и юности моей Поблекли утренние розы! Благоуханный Май воскреснул на лугах, И пробудилась Филомела, И Флора милая, на радужных крылах, К нам обновленная слетела. Вотще! Не для меня долины и леса Одушевились красотою, и светлой радостью сияют небеса! Я вяну,- вянет все со мною! О, где вы, призраки невозвратимых лет, Богатство жизни - вера в счастье? Где ты, младого дня пленительный рассвет? Где ты, живое сладострастье? В дыхании весны все жизнь младую пьет И негу тайного желанья! Все дышит радостью и, мнится, с кем-то ждет Обетованного свиданья! Лишь я как будто чужд природе и весне: Часы крылатые мелькают, Но радости принесть они не могут мне И, мнится, мимо пролетают.
1820
ФИНЛЯНДИЯ
В свои расселины вы приняли певца, Граниты финские, граниты вековые, Земли ледяного венца Богатыри сторожевые. Он с лирой между вас. Поклон его, поклон Громадам, миру современным; Подобно им, да будет он Во все годины неизменным! Как все вокруг меня пленяет чудно взор! Там необъятными водами Слилося море с небесами; Тут с каменной горы к нему дремучий бор Сошел тяжелыми стопами, Сошел - и смотрится в зерцале гладких нод! Уж поздно, день погас: но ясен неба спол, На скалы финские без мрака ночь нисходит, И только что себе в убор Алмазных звезд ненужный хор На небосклон она выводит! И отечество Одиновых детей, Грозы народов отдаленных! Так вот колыбель их беспокойных дней, Разбоям громким посвященных! Умолк призывный щит, не слышен скальда глас, Воспламененный дуб угас, Развеял буйный ветр торжественные клики; Сыны не ведают о подвигах отцов, И в дольном прахе их богов Лежат низверженные лики! И все вокруг меня в глубокой тишине! О вы, носившие от брега к брегу бои, Куда вы скрылися, полиочные герои? Ваш след исчез в родной стране...