... Держа папиросу в зубах, я невольно усмехнулся противоречивости своего восприятия. Тем временем в вагоне зажгли свет, и поезд подошел к пригородной станции. Я вышел на холодную ветреную платформу, перешел мост и стал ожидать трамвая. Тут я случайно столкнулся с неким господином Т., служащим одной фирмы. В ожидании трамвая мы говорили о кризисе и других подобных вещах. Господин Т., конечно, был осведомлен лучше меня. Однако на его среднем пальце красовалось кольцо с бирюзой, что не очень вязалось с кризисом. - Прекрасная у вас вещь! - Это? Это кольцо мне буквально всучил товарищ, уехавший в Харбин. Ему тоже пришлось туго: нельзя иметь дело с кооперативами. В трамвае, к счастью, было не так тесно, как в поезде. Мы сели рядом и продолжали беседовать о том о сем. Господин Т. этой весной вернулся в Токио из Парижа, где он служил. Поэтому разговор зашел о Париже, о госпоже Кайо [жена французского министра финансов; в 1914 г. убила владельца газеты "Фигаро", оклеветавшего ее мужа], о блюдах из крабов, о некоем принце, совершающем заграничное путешествие. - Во Франции дела не так плохи, как думают. Только эти французы искони не любят платить налоги, вот почему у них летит один кабинет за другим. - Но ведь франк падает? - Это по газетам. Нужно там пожить. Что пишут в газетах о Японии? Только про землетрясения или наводнения. Тут вошел человек в макинтоше и сел напротив нас. Мне стало как-то не по себе и отчего-то захотелось передать господину Т. слышанный днем рассказ о привидении. Но господин Т., резко повернув влево ручку трости и подавшись вперед, прошептал мне: - Видите ту женщину? В серой меховой накидке? - С европейской прической? - Да, со свертком в фуросики [цветной платок для завязывания в него вещей]. Этим летом она была в Каруидзава [фешенебельный горный курорт]. Элегантно одевалась. Однако теперь, на чей угодно взгляд, она была одета бедно. Разговаривая с господином Т...
|