Убранство ж их - кощунство пред обличьямиБогов; обидой было б и в людском жилье.Неведом был мне этаких страшилищ род!Земля какая нагло похваляется,Что сей позор вскормила, - и не терпит кар?..
Indeed, Maisie rather liked the unwonted sense of space and freedom which was given by this easy access to the world without; and, as the windows were secured by great shutters ..
. С участьем иль с насмешкой Свою сестру земную из-за туч Ты озарил, звезды небесной луч? Небо опять заволакивает тучами. Поэт кивает ему головою с выражением горького упрека...
Гнедич Николай Иванович (02.02.1784 год, Полтава - 03.02.1833 год, Петербург) - русский поэт, переводчик.
Знаменитый переводчик "Илиады", родился в 1784 году в Полтаве. Его родители, небогатые потомки
старинного дворянского рода, рано умерли - и уже в детстве поэт познал одиночество, ставшее уделом
всей его жизни. В детстве же Гнедича посетила оспа и не только изуродовала его лицо, но лишила
правого глаза. Все это оставило на характере поэта печать замкнутости, и если он не очерствел в
эгоистической печали, то лишь благодаря врожденной энергии и рано пробудившейся любви к умственному
труду.
Шестнадцати лет поступил он в Московский университет, где пробыл три года. Здесь он основательно
ознакомился с латинской и греческой литературой, пристрастился к Шекспиру и Шиллеру и обнаружил большой
декламаторский талант, играя на сцене университетского театра.
Переезжая из Москвы в Петербург для
приискания места, Гнедич успел издать две переводных трагедии ("Абюфар" Дюсиса, и "Заговор Фиеско в
Генуе" Шиллера) и один оригинальный роман из испанской жизни, исполненный чудовищных злодейств и
приключений. В Петербурге Гнедич определился на службу в департамент министерства народного просвещения.
Его стихи, оригинальные и переводные, равно как искусное чтение, открыли перед ним дома графа Строганова
и А.С. Оленина. Благодаря покровительству последнего, Гнедич в 1811 г. был избран в члены российской
академии и назначен библиотекарем публичной библиотеки, где прослужил до 1837 г., живя в соседстве и
тесной дружбе с Крыловым.
Благодаря славе отличного чтеца, он сошелся с знаменитой красавицей-актрисой
Семеновой, с которой проходил все роли ее обширного репертуара и для которой переделал трагедию "Лир"
и перевел "Танкреда" Вольтера. Эта дружба была счастьем и мукой его одинокой жизни. Из оригинальных
произведений Гнедича лучшим считается идиллия "Рыбаки", где имеется классическое описание петербургских
белых ночей, цитируемое Пушкиным в примечании к "Евгению Онегину". Искренностью и глубокой грустью веет
от нескольких его лирических пьес; таковы: "Перуанец к испанцу", "Общежитие", "Красоты Оссиана",
"На гроб матери", "К другу".
Прозаические сочинения Гнедича обнаруживают большое образование и вкус,
а сделанный им перевод простонародных новогреческих песен замечателен по чистоте и силе языка.
Но слава Гнедича основана, главным образом, на его переводе "Илиады". До Гнедича "Илиада" была переведена
прозой два раза: Якимовым в 1776 г., а потом Мартыновым, в начале нашего столетия. Сверх того,
в 1787 г. были напечатаны первые шесть песен "Илиады" в стихотворном переложении Кострова,
сделанном александрийскими стихами.
Гнедич решился продолжать дело Кострова и в 1809 г.
издал в свет 7-ю песню "Илиады", переведенную тем же размером. В 1813 г., когда Гнедич дописывал уже
11-ю песнь, С.С. Уваров обратился к нему с письмом, в котором доказывал превосходство гекзаметра над
александрийским стихом. Письмо это вызвало возражения Капниста, Воейкова и др.; но пока шел спор,
возможен или невозможен русский гекзаметр, Гнедич, по собственному выражению, имел смелость отвязать
от позорного столба стих Гомера и Виргилия, привязанный к нему Тредиаковским. Он уничтожил переведенные песни,
стоившие ему шести лет упорного труда. Только в 1829 г. вышло полное издание "Илиады" размером подлинника.
Перевод был горячо приветствуем нашими лучшими писателями, в особенности Пушкиным. Впоследствии Белинский
писал, что "постигнуть дух, божественную простоту и пластическую красоту древних греков было суждено на
Руси пока только одному Гнедичу", и ставил его гекзаметры выше гекзаметров Жуковского. Но другие отзывы
были не столь благоприятны для Гнедича. Ордынский находил, что в переводе Гнедича потеряны нежность, игривость
и простодушие, которые так свойственны Гомеру. Равным образом, по мнению Галахова, "Гнедич сообщил
гомеровским песням какую-то торжественность, настроил их на риторический тон, чему особенно способствовало
излишнее и не всегда разборчивое употребление славянских форм и оборотов". В самом деле, перевод Гнедича
отмечен не только большими достоинствами, но и большими недостатками. Достоинства принадлежат самому
Гнедичу: сила языка, благоговейное отношение к подлиннику, благодаря чему ни один гомеровский образ в
переводе не потерян и не разукрашен (последнее часто встречается у Жуковского). Недостатки перевода
объясняются эпохой, в какую жил переводчик. Члены "Беседы", защитники "старого слога", Шишков, Херасков,
Сохацкий, Мерзляков еще не были побеждены Карамзиным и его подражателями; славянские обороты еще считались
необходимым условием возвышенного стиля, столь естественного в литературе, чуть ли не на половину
состоявшей из од и дифирамбов. А что возвышеннее Гомера и вообще древних писателей? Чувства, внушаемые
классическими поэтами, приписывались им самим, как будто древние казались сами себе древними и отменно
почтенными. Отсюда приподнятость тона, замечаемая в переводе Гнедича, и соответствующие этому тону славянские
обороты. Нельзя назвать удачными эпитеты, вроде "празднобродных" псов, "коннодоспешных" мужей, "звуконогих" коней,
"ясноглаголевых" смертных, "хитрошвенных" ремней. Равным образом странны выражения: "властным повинуяся",
"мужи коснящие на битву", "о, Атрид, не неправдуй", "трояне, бодатели коней", "к бережи их", "в омраке чувств".
Все это, действительно, затрудняет чтение перевода Гнедича, в особенности если вспомнить, что "Илиада"
большинством читается в юношеском возрасте. Но все эти недостатки искупаются искренностью и силой, веющими
от стихов Гнедича.
Усиленные занятия ослабили и без того болезненный организм поэта. В 1825 г. он безуспешно
ездил на кавказские минеральные воды. В 1831 г. врачи убедили его ехать в Москву на искусственные минеральные воды.
3 февраля 1833 г. Гнедич умер, и прах его погребен на новом кладбище Александро-Невского монастыря, рядом с Крыловым.
